Эи и Оу идут в гости (начало)

Жили-были за синими горами за темными лесами бабушка Эи и дедушка Оу. Раз собрались они в дорогу дальнюю, погрузили на верную ослицу сумы с провиантом, взяли народившегося только осленка (как оставишь без матери?) и пошли. К вечеру незнамо какого дня пути дошли они до брошенных домишек в лесу. Один дом упавшее дерево раздавило, с другого крыша сошла, но все ж нашлась с краю избенка — ночь в тепле провести. Только очаг растопили да сели кости старые погреть, гляди-ка — незваные гости пожаловали. Кричат, стучат, на непонятном языке балакают.

Бабушка Эи
Бабушка Эи

Незваные гости — это мы и есть. Пема привел нас ночевать в те же домишки, где остановились бабушка Эи и дедушка Оу. Кстати сказать, Эи и Оу (в обоих случаях ударение на второй слог) — это не настоящие их имена. Так ласково и уважительно называют лакхи всех своих стариков и старушек.

Дедушка Оу
Дедушка Оу

Эи и Оу, не разбираясь, кто мы и с какой Луны свалились, приняли нас как родных. Посадили на лучшие места у очага, наварили нам чаю с маслом, накололи грецких орехов. Эта парочка — из тех людей, для которых языковые барьеры — пустой звук. Свое отношение они выражали действиями, взглядом, теплой улыбкой. Мы с Наташей влюбились в них сразу и навсегда. Да и Пема весь вечер сиял лицом, будто ему лошадь с жеребенком подарили.
За ужином у очага мы обсудили новости буддийского мира. Кто из нас какие коры ходил (кора — тибетское круговое паломничество вокруг горы, монастыря или другого священного объекта), и что нам за это будет. Обсудили злободневный вопрос, является ли Лхаса еще святым городом, и выяснили, что да, безусловно является. Я откопал в своих вещах и подарил дедушке открытку с Дордже Пагмо, хранительницей Лхасы. Оу долго разглядывал ее, держа на вытянутой руке, цокал языком, потом снял шляпу, вложил туда гневную красную женщину, и нахлобучил шляпу обратно.

Дордже Пагмо
Дордже Пагмо

Засыпая, я думал, как нам повезло встретить здесь этих простых до святости людей, посмотреть им в глаза и дать заглянуть в свои. Разделить с ними ужин и кров. Когда наутро Пема объявил, что Эи и Оу идут с нами на перевал, мы с Наташей принялись водить хоровод вокруг осленка. Бабушка Эи заулыбалась, но ничего не сказала.

Так, волею случая, нашли Эи и Оу себе в дорогу попутчиков. Двинулись вместе — сперва иноземцы с железными каракатицами, затем ослица с осленком, следом бабушка, следом две лошадки молодца Пемы, за ними сам Пема, и дедушка последним.

В гостях у пастухов
В гостях у пастухов

Долго ли коротко ли, прошли они темный лес и вышли на луга широкие. На лугах — следы многих копыт, знать, небесные пастухи пасут здесь свои несметные стада. А вот и они — три дома на склоне горы, один выше другого. Вырастают из-под земли псы сторожевые, признают, пропускают. Бабушка подходит к первому дому, кланяется до земли, подходит ко второму, кланяется, и третий не забывает. И вот уже двери домов открываются, и темнолицые молодые женщины несут путникам чайники с масляным чаем.

Бабушка разливает масляный чай
Бабушка разливает масляный чай

Всего пять чайников — каждому путнику по третьведерному чайнику. Так заведено. Опираясь на посох, встает дедушка, достает из котомки заветной тряпичный мешочек, протягивает женщинам. В мешочке — соль и орехи, да еще лепешка гречневая. Женщина принимает мешочек, прикладывает ко лбу — благодарит.

Женщина из кочевья зашивает дедушке рукав
Женщина из кочевья зашивает дедушке рукав

Вот поели путники и попили, ноги сами вперед понесли. Только недолго. Поднялись перед ними горы высокие, задули в лицо ветры холодные — так ноги и подкосились. Улыбнулась бабушка Эи, покачала головой. Достала из сум совсем малый мешочек, с кулак. Подошла к каждому, дала по кусочку темного сахара, а свой кусочек обратно в мешочек спрятала. Дескать, старая я уже, что на меня сахар переводить!

Наш караван идет на перевал
Наш караван идет на перевал

Воспряли духом путники, молодец Пема у иноземной девушки даже железное чудо-юдо забрал, сам покатил. Покатит, покатит, а потом грянется оземь и кричит: «Умираю, братцы, нет моих больше никаких сил!» Но потом встает и снова катит — вот какой дюжий детина!
Так поднимаются путники все выше, облака далеко внизу на дневной сон упокоились, а подъему конца-края не видно. Под ногами только камни жестокие хрустят, ни травинки, ни былинки, ни капли водицы вокруг. Иноземцы бледнеют, чуют беду неминучую.

Пема устал. Его лошади ушли пастись
Пема устал. Его лошади ушли пастись

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

4 комментариев на Эи и Оу идут в гости (начало)

  1. Когда мы тащили велосипеды по тропе коры вокруг Кайласа, я думал, что это нонсенс — в первый и в последний раз. Теперь я вижу, что в нашей среде сформировался особый стиль велотуризма — горный перевальный велотуризм. Велосипед окончательно перестал быть транспортным средством, теперь он в лучшем случае — вьючная скотина, а в худшем — груз.

    • Когда мы с Олегом Калашевым, с детьми и велосипедами лезли через седло Иремеля,
      мы твердо решили, что этот-то раз точно последний!
      Жизнь распорядилась иначе! :)
      Дурдом конечно, но парадокс в том, что без велосипедов получилось бы
      дольше и много тяжелее. Посмотрим, что будет дальше…

  2. Что-то мне это ваше шествие жутко напоминает… Литературные ассоциации, Мордор какой-то, полурослики)

    • Здесь пока до Мордора далеко. Здесь рядом Последний Домашний Приют. Так, кажется, в первом русском переводе «Хоббита» переводился Rivendell. :)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>